* * *

Здесь собраны некоторые заметки, наблюдения и иные материалы, не вошедшие в проект Метаморфоза. Хронология нелинейна и местами смешана.

Неопределенная природа бытия воспринимается умом как пустота. Самое трудное не «познать/понять/увидеть», самое трудное – просто быть пустотой. Это бессмысленность в чистом виде.

Не до конца исследованный ум не может быть пустым. Пребывание в неопределенности невыносимо. Ум избегает неопределенности, заполняя пустоту деятельностью: определяет себя кем-то или чем-то, играет роли, генерирует оценки, смыслы и концепции.

Такая реактивная, заполняющая пустоту активность – есть следствие неосознанного (непрожитого) содержимого сознания. Практика самоисследования направлена на выявление этого содержимого и освещение его светом сознания. Скрытое содержимое проживается, активность прекращается. Неопределенность остается.

На каком-то этапе практикующий распознает себя как некий ламинарный поток (процесс), проходящий сквозь него и одновременно являющийся им самим. Этот поток – сознание.

Изучив свойства потока и «место», откуда он происходит, практикующий обнаруживает изменение способа восприятия. Такое другое восприятие можно назвать «параллельным» или «непосредственным».

Непосредственное восприятие происходит как одновременное восприятие двух «слоев». Первый «слой» (мирской или сенсорный) – осознание видимого/слышимого и прочего ощущаемого; второй слой – восприятие неопределенности (реальности).

Эти два «слоя» воспринимаются одновременно, не мешая друг другу – «слои» вложены друг в друга (интегрированы).

Восприятие реальности сопровождается отключением памяти и ума практикующего. Реальность неопределенна, и нет ничего, что ум мог бы заметить, а память запомнить – в той «области» ум и память не могут выполнять свои функции.

Непосредственное восприятие вызывает изменения в естестве практикующего. Изменения происходят в виде утраты определенности: пропадает наблюдатель (как точка отсчета), мышление претерпевает «сдвиг», лишаясь системы координат. Эти изменения устойчивы и не требуют поддержания – это не обретение (свойств), но утрата.

Исчезновение наблюдателя происходит постепенно, начиная с прохождения «черного озера» (из главы «Активная фаза»). Это происходит не как событие, но рассредоточено в повседневной практике. Исчезновение наблюдателя происходит как исчезновение дистанции между наблюдателем и наблюдаемым.

Изменение свойств мыслей: они значительно теряют интенсивность – «вес» и «громкость», становятся бесплотными. Мысли не пропадают совсем, но вырождаются в лишенные содержания, незначительные и размытые уплотнения в сознании, возникающие время от времени из телесных процессов (дыхания, сердцебиения и т.п.).

Ввиду интеграции (вложенности «слоев»), практикующий понимает сам факт смотрения в реальность. Однако это понимание не дает возможность заглянуть туда и запомнить «содержимое» реальности.

На первых порах такого сдвоенного восприятия случаются провалы в памяти. Чаще всего, практикующий просто не помнит того, что случилось минуту или час назад, не строит планов, ибо просто забывает их. Ясность и глубина самого восприятия, при этом не меняется, но наблюдаются особенности в работе памяти.

Постепенно практикующий адаптируется, перекрытия «слоев» прекращаются – происходит их взаимная интеграция (слияние). Это приводит к единовременному восприятию обоих «слоев». Такое непосредственное единовременное восприятие постоянно (не фрагментарно), не требует усилий, и становится повседневным для практикующего.

Первый мирской «слой» занимает второстепенное место и воспринимается как полупрозрачный: отчетливо, но отстраненно, как бесплотное эхо уже случившегося. Этот «слой» является «интерпретацией». Интерпретация происходит в границах тела практикующего. Тело разделяет восприятие на два распознаваемых «слоя».

Второй «слой» лишен любых свойств. Эхо-интерпретация исходит из этого второго «слоя» – из реальности. Восприятие реальности не может быть категорировано – причинность отсутствует, это не «практический опыт» в привычном понимании, это безусловная неопределенность.

Такое сдвоенное восприятие всегда «свежее», не нагружено «прошлым» и не устремлено в «будущее», отсутствует продолжительность и накопление. В поле восприятия происходит возникновение и исчезновение бесплотных феноменов.

Деление «слоев» восприятия – условно, к онтологии это отношения не имеет. Свойства «слоев» исследуются опытным путем, и условное деление на «первичный»/«вторичный» возникает как неизбежная адаптация при структурировании опыта и написании заметок.

Однако, даже при непосредственном восприятии нельзя определенно сказать, что эти два «слоя» являются чем-то одним. Одновременно, нельзя сказать, что они разделены – ни один «слой» не существует как нечто независимое (материальное). Любая попытка положительно определить природу «слоев» будет ложной.

Первый «слой» восприятия – определенно ничего, второй «слой» – неопределенно ничего. Здесь проходит граница возможностей языка. Дальше слов нет, но есть акт восприятия. Восприятие имеет ограничение в виде тела. Однако, тело не помеха, но необходимость – без него распознать и воспринять одновременно оба «слоя» не получится.

Вся практика самоисследования – это распознание неопределенности, ее восприятие, привыкание и естественное пребывание в ней. Дальше – только экстраполяция (гипотеза).

Прямое восприятие реальности происходит в том направлении, которое практикующий ранее нашел при исполнении пунктов 1-2 и поддерживал через пункт 3 (из главы «Практический метод»).

При непосредственном восприятии отсутствует дистанция – наблюдатель и наблюдаемое сливаются. Поэтому так же отсутствует то направление, которое практикующий поддерживал ранее через пункт 3. Течение практики в очередной раз претерпевает изменение и теперь происходит как пребывание в неопределенности – в «месте», где ничто становится всем.

Особенностью практики является ощущение, которое было упомянуто в «Отчете»: «в теле-сознании возникает необычное, мягкое ощущение, описать которое сложно ввиду его простоты и глубины».

Упомянутое ощущение подобно изысканному и мягкому, глубокому и безучастному удовольствию, не вызывающему привыкания. Это простое ощущение, но вмещает в себя очень многое. Сложно подобрать для него подходящее определение, поэтому это ощущение условно названо «безучастное удовольствие».

Ощущение «безучастного удовольствия» возникает, когда сознание замечает само себя. Это происходит, когда практикующий начинает видеть свет в сознании. Появление света в поле восприятия и появление ощущения «безучастного удовольствия» связаны непосредственно. Это ощущение заполняет все тело, иногда полностью, иногда частично перекрывая остальные телесные ощущения.

Одновременно с ощущением «безучастного удовольствия» появляется сладковато-кислый вкус во рту. Этот вкус сконцентрирован на нёбе, он немного усиливается, если поджимать язык к нёбу. При этом ощущается некоторая прохлада и выделяется слюна с этим сладковато-кислым вкусом. Одновременно, во лбу и на макушке происходит нечто вроде исходящего движения или давления наружу.

По мере протекания практики сознание лишается артефактов, свет сознания перестает контрастно выделяться на их фоне, и становится повседневно присутствующим феноменом. С ощущением «безучастного удовольствия» и сладковатым вкусом во рту происходит то же самое: это становится частью повседневной жизни практикующего. Все эти феномены являются естественными следствиями, они не препятствуют и не помогают практике самоисследования, но присутствуют в поле восприятия.

Исходя из наблюдений, можно приблизительно интерпретировать это так: свет – «визуальный вид» сознания, «безучастное удовольствие» – самоощущение сознания, сладковато-кислый вкус – вкус сознания.

На ранних этапах практики, после прохождения «черного озера», практикующий лишается полового влечения – оно безвозвратно затухает (угасает). Влечение исчезает не сразу, но примерно за месяц-полтора.

На следующих этапах практики иногда случаются ночные поллюции, вызываемые снами.

Постепенно сны практикующего становятся все более тусклыми. Он обнаруживает, что во сне всплывает воспоминание о практике (правила), и практикующий начинает периодически практиковать во сне. При этом он не понимает, что спит, но просто выполняет пункт 3 Практического метода. Постепенно четкая граница между сном и явью стирается – все это становится первым сенсорным «слоем» восприятия. Практика во сне происходит далеко не всегда: в периоды усталости, болезни или восстановления практикующий не видит снов.

На этом этапе практикующий непосредственно видит поток, что проходит сквозь него и является им самим. Теперь поток бесцветный или просто белый (вначале он имел голубой оттенок, позже оттенок пропал). Поток имеет свойство разделяться (ответвляться) в разные участки тела. Ответвления от общего потока вызывают разнообразную активность, присущую разным участкам тела.

Разделение потока происходит из-за препятствий (артефактов): препятствия делят поток, направляя его отдельные струи в разные участки тела. Устранение артефактов устраняет и разделение потока. Теперь поток проходит снизу вверх в общем «русле». Общее «русло» располагается вертикально, примерно от копчика и до макушки.

Случается, что по тем или иным причинам иногда возникает ответвление от общего «русла». Это сразу становится заметно, практикующий наблюдает за ответвлением, и оно самопроизвольно за несколько минут втягивается обратно в общее «русло», следуя тенденции быть единым (не разделяться).

В дальнейшем сны изменяют свои свойства и воспринимаются словно через белое матовое стекло.

Устранение разделения потока отключает разнообразную активность в теле, лишая ее «топлива». Те сны, что ранее вызывали поллюции, теперь не оказывают никакого воздействия и перестают сниться.

Процесс сна теперь подобен пребыванию в некоем пространстве, заполненном рассеянным белым светом. Сквозь свет иногда видны слабо ощущаемые движения, бывшие когда-то снами. Интенсивность восприятия во сне значительно снижена.

Практикующий изучил свойства потока, который является им самим. Поток имеет тенденцию быть в едином «русле» – эта тенденция делает поток ламинарным. Любое завихрение или артефакт (препятствие) в общем потоке сразу заметны и подлежат обратному преобразованию (возвращению) в поток.

Из-за тенденции потока быть единым, практикующий не стремится к взаимодействию с окружающим миром. Он не избегает взаимодействия, но максимально сокращает его. Взаимодействие с человеческой частью окружающего мира подобно преодолению сильно пересеченной местности. Это неизбежно лишает сознание ламинарности, что требует сил и времени на восстановление. Практикующий совершает лишь те минимальные действия, что необходимы. Это продиктовано не предпочтениями практикующего, но свойствами сознания.

Практика не контролируется, но саморегулируется и протекает как балансирование в подвижной точке равновесия. Равновесие рождается естественным образом, из того, что жизнь и практика самоисследования не разделены.

В процессе практики образ жизни практикующего существенно изменился. Он потерял почти все, что ранее имел: работу, имущество, большую часть отношений и т.д. Практикующий перестал вкладывать силы в поддержание прежнего образа жизни. Без приложения усилий каркас прежней жизни рассыпался, поток событий подхватил и унес остатки конструкции.

Оставшись без средств, практикующий пробовал заняться деятельностью, приносящей какой-то доход (у него присутствуют разнообразные навыки и знания). Но обнаружил, что не имеет ни заинтересованности, ни стимулов этим заниматься – механизмы, создающие вовлеченность в человеческую активность, у него отсутствуют. Без заинтересованности и готовности играть роли всякое участие в человеческой активности само собою прекращается. Практикующий не делает того, с чем несовместим. Он предоставил жизни самой решать, как и какой ей быть.

Избавление от страдания происходит не как обретение новых качеств, но как утрата механизмов, производящих страдания. Вместе с этими механизмами утрачивается и передача страдания другим живым существам через сложную сеть взаимодействий – практикующий постепенно перестает быть узлом этой многослойной сети. Изменения образа жизни и сокращение взаимодействия с окружающим миром являются следствиями такой утраты, и происходят естественным образом, без вмешательства.

Связующим звеном между практикующим и обществом является необходимость оказания безадресной помощи.

Все, что есть у практикующего – это понимание. Это нужно отдать.

Понимание должно быть упаковано в виде жеста безадресной помощи и отпущено в поток жизни.

Такой жест одновременно совершает два различных действия. Первое: поток жизни подхватывает и уносит жест помощи нужному адресату. Второе: жест освобождает практикующего – прекращается причина, по которой практикующий появился в этом мире, он перестает быть узлом сложной сети взаимодействий.

Что касается первого действия. Адресат неизвестен, практикующий не знает и не может знать результат – жизнь сама с этим разберётся. Практикующий выполняет только свою часть действия.

Что касается второго действия. Практикующему нужно найти и реализовать нетривиальное решение парадокса: в полной мере отдать понимание и не оставить себя в виде указующего памятника. Каким будет найденное решение, в какой форме случится передача понимания – зависит от самого практикующего, от присущих ему предрасположенностей и качеств. Решение этого парадокса всегда индивидуально.

Значение имеет не количество, но качество жеста: чистота, форма и другие свойства. Жест должен быть безвыгодным и в меру прозрачным, не должен указывать на себя, не должен быть манипулятивным и/или навязчивым — это обесценит жест. Действие должно быть минимально необходимым и, при этом, полным – содержать все понимание практикующего в концентрированном виде. Так устроен поток жизни: дерево отдает семя, содержащее в себе дерево. Большое в малом.

«Синдром учителя» может проявить себя в любой фазе практики. «Синдром» опирается на легитимное, естественное основание: оказание помощи и передача понимания встроена в структуру бытия – это необходимость, подобная передаче эстафеты. Эта необходимость может быть присвоена остатками «фильтра я» практикующего на разных этапах практики самоисследования. Помощь превращается в маскировку, используется для самосохранения «фильтра я» и получения выгоды. Поэтому вопрос об «учительстве» весьма неоднозначен, не имеет четко очерченных границ, и требует к себе внимательного отношения.

Вероятные последствия для практикующего: остается неисследованная лакуна – «учитель». Эта роль лишает действие функциональной полноты: роль консервирует то, что должно быть отдано. Неполное действие не освобождает практикующего из сложной сети взаимодействий – эстафета не передана. Механизм наследования оставляет законсервированный остаток «фильтра я» для следующего цикла практики.

Эффективной профилактикой «синдрома учителя» является продолжение практики самоисследования до смерти практикующего.

Проект «Метаморфоза» — эстафета в потоке жизни, переданная неизвестно кем неизвестно кому.